О хищниках и их поклонницах

Весной 2025 года случился довольно грязный скандал с одним известным рэпером, которого обвинили в сексуальном абьюзе и груминге молодые девушки, одна из которых была его подопечной. Я не погружалась в тему глубоко, мне показалось, что органы юстиции вполне справляются со своими профессиональными задачами. А потом прочитала многочисленные комментарии в соцсетях и решила, что это очень показательный кейс для понимания пограничной динамики.

Расставим фигуры на доске: девочка-подросток, в меру несчастная, достаточно развитая и умненькая, со сверстниками ей скучно. Яркий, харизматичный, нарциссичный «непонятый гений» или вполне успешный, но тоже чувствует себя маргиналом и изгоем. Связан с девочкой отношениями по типу «учитель/ученица»: это может быть старший брат, реальный учитель, вожатый. То есть — кумир. Бог или полубог. Кстати, он может подвизаться в амплуа «поверженный демон». Как блестяще описала Юлия Рублева в программном тексте «Как правильно погубить девушку»: «Малыш, я чудовище и принесу тебе только несчастье. Только ты можешь меня спасти, но не делай этого». У девочки есть родители: отстраненный, контролирующий, достаточно агрессивный (так что к нему совсем не хочется идти за помощью) отец и нарциссичная мать.

 Вот про мать я бы и хотела поговорить в контексте женской солидарности и пр. Чтобы вся эта динамика с растлением состоялась, девочка должна с раннего детства усвоить: ты матери не ровня. Ты тут сопля с дыркой на колготке, твое место — после кошки. Никакие твои усилия не принесут тебе ни любви, ни какой бы то ни было безопасности. Если ты добиваешься какого-то различимого успеха — становишься ей конкуренткой. Если ты пытаешься стать «проблемным ребенком», в надежде, что родители одумаются и начнут участвовать, тебе же хуже: могут и из дома выгнать. Единственное твое безопасное место — на ящике с золой.

Второй вариант, как бы изнанка первого: девочка отвергнута матерью, но принята отцом. До настоящего насилия дело не доходит (иначе мы бы видели другие феномены), но то, что она психически становится его парой, очень заметно. Именно эти все штуки я многократно описывала, повторяться не хочу. А поразили меня тогда многочисленные взрослые (чтобы не сказать «пожилые») тетки, массово вступившиеся за «бедного мальчика», который, судя по всему, отлично понимал, что именно он творит. Так как я имею дело с разнообразным насилием всю свою профессиональную жизнь, я этих теток перевидала. Это как раз бывшие успешные злодейки. Яркие, бойкие, абсолютно бессовестные, БЕЗГРАНИЧНЫЕ. Женский вариант того самого героя-погубителя, описанного в начале. Девиз на копье (бывает девиз на копье? Щит ей не нужен, она сама себе танк и атомная бомба) — «Да, я бешеная тварь, и что?!».

Как мы знаем из литературы, кинематографа, а главное — из курса «Тяжелые расстройства личности», глава «Злокачественный нарциссизм», совершенно необязательно, чтобы в раннем детстве у социопата была какая-то глобальная травма. У тяжёлых антисоциальных и психопатических личностей другая организация психики: резко снижена способность к аффективной эмпатии, при этом способность очень хорошо понимать другого человека может быть прекрасно сохранена. Более того, именно она позволяет замечательно считывать чужие желания, слабости и уязвимые места. Люди в таком случае легко превращаются из субъектов в функции: один нужен как источник восхищения, другой — как инструмент, третий — как дверь, которую удобно открыть. Они могут быть очаровательны при первом контакте, могут очень убедительно изображать понимание и сочувствие, обладают поистине звериным чутьём, так что с лёгкостью вписываются, делают карьеры, приобретают статус и вес в обществе. 

Терапевтическая работа с наиболее тяжёлыми вариантами такой организации чрезвычайно трудна: прежде всего потому, что человек может не видеть проблемы в себе и не иметь никакой мотивации что-либо менять. Поэтому для клинициста важнейшей задачей иногда становится не «спасти» такого пациента, а вовремя распознать структуру, оценить риск и не перепутать её с травматической организацией личности. После их ухода из любого пространства за спиной остаются руины. По факту, это Пожиратели из сериала «Светлячок»: захватить чужой мир, всех уничтожить, мир разрушить. Разговаривать с ними нельзя, терапии не поддаются (потому что она им не нужна), контакт возможен только в ситуации «Ганнибал Лектор в камере». И то — мы все знаем, чем это закончилось.

Когда я училась у доктора Йоманса, на последнем блоке (как раз про этот пресловутый злокачественный нарциссизм) мы уже хорошо понимали, что работать с этим невозможно, да и не нужно. И мы спросили у уважаемого Мастера: «А зачем тогда вообще мы все это изучаем?» — «Чтобы видеть, отличать и не путать одно с другим».

Катерина Демина
писхолог, супервизор